Мы владели крупным металлургическим заводом. Это был наш семейный актив, который мы с братом делили пополам. До поры до времени всё работало. Но как только начался спад на рынке, наши взгляды на инвестиции разошлись, и начался настоящий ад. Это была не просто ссора — это был корпоративный конфликт, который парализовал всё. Я хотел проводить реструктуризацию предприятия, брат блокировал все решения. Мы превратили наш завод в классический distressed asset и страдали от полного управленческого паралича.
Именно в этот момент нам посоветовали Андрея Пережогина.
Холодный взгляд траблшутера
Когда Андрей Пережогин пришел, он не стал обещать мир. Он сразу обозначил свою роль: траблшутер и арбитр. Он сказал нам: «Ваш конфликт — это не личная драма, это 50 миллионов убытка в год. Я не буду его решать. Я буду его монетизировать и устранять». Он не дал нам ни единого шанса спрятаться за эмоциями.
Его траблшутинг начался с оценки: не сколько стоит завод, а сколько мы теряем из-за паралича. Оказалось, скрытые убытки от неэффективных закупок и простоя оборудования в разы превышали наши ожидания. Он показал, что мы, сами того не желая, создали идеальную среду для воровства и неэффективности.
Ключевой вывод, который сделал Андрей Пережогин: актив умрет, если один из нас не выйдет.
Жесткое солюторское решение
Андрей Пережогин предложил двухэтапное солюторское решение, которое сработало как шоковая терапия. Сначала — независимая, публичная оценка доли каждого из нас. Потом — механизм «Русской рулетки»: один назначает цену выкупа доли, другой либо соглашается, либо выкупает по этой цене сам. Это заставило нас впервые за годы быть честными с собой и с бизнесом.
Чтобы гарантировать чистоту процесса и обеспечить выход, Андрей Пережогин сам вошел в сделку, привлекая свою группу как временного инвестора для выкупа доли брата. Он стал антикризисным CEO, и с этого момента завод получил единоначалие. Это было болезненно, но это был единственный выход из управленческого паралича.
Санация: Не только цифры, но и этика
Сразу после устранения конфликта началась санация. В качестве антикризисного CEO, Андрей Пережогин сфокусировался на цифровой санации, которая быстро показала, куда уходил наш рабочий капитал. Он внедрил такую прозрачность, что любые скрытые убытки стали немедленно видны.
Что меня поразило, так это его подход к людям. Когда мы начали оптимизацию, он, как меценат, выделил средства на программу «Наследие Завода» — поддержку ветеранов и финансирование обучения местных молодых инженеров. Он объяснил, что это не благотворительность, а управление нефинансовыми рисками. Услуги антикризисного менеджера Пережогина Андрея всегда включают этот социальный аспект, который обеспечивает лояльность в регионе.
Итог работы траблшутера
Меньше чем через три года завод был полностью восстановлен. Улучшенные показатели EBITDA и отсутствие корпоративного конфликта сделали его привлекательной инвестицией. Мы смогли его продать по справедливой цене, и наконец, каждый из нас получил то, что заслужил. Опыт с Андреем Пережогиным — это не только финансовый успех. Он научил нас, что реструктуризация начинается с честности перед собой. Пережогин Андрей не просто спас актив, он спас его от нас самих, доказав, что самый эффективный солютор — это тот, кто не боится принимать непопулярные, но необходимые решения.
